Биографии
Жрицы любви


Лидия Рындина
Жрицы любви
Содержание:
Нель Гвин. 1650-1687
Маркиза Помпадур. 1724-1764
Княгиня Дашкова. 1744-1810
Леди Гамильтон. 1815
Анжелика Кауфман. 1741-1807
Графиня Дю-Барри. 1743-1793
Леди Сарра Ленокс. 1745-1826
Мадам Рекамье. 1777-1849
Светлой   памяти   рано   ушедшего,
прекрасного  моего  друга
Ольги   Ивановны   Неверовой,
чей   образ   незримо   осенял  мой   труд,
с   нежной   любовью   посвящаю   эту Книгу
ПРЕДИСЛОВИЕ

«Сколь  краток  смертных   век! Сколь   жребий   неизвестен! Сегодня   мертв   лежит. Кто   был   вчера   прелестен»
Из  старой   намогильной  надписи
на   кладбище Ново-Девичьего монастыря   в   Москве
Искусственные пруды Версаля, тенистые аллеи Сан-Суси, игрушечные покои Трианона, дворцы Петербурга, чудом возникшие над болотами, серебряные павлины Сент-Джемского парка,— весь этот блестящий Второй Ренессанс   принадлежит женщине.
Вся эта капризная, изысканная, одурманенная ароматом эпоха создавалась  или  по  вдохновению  женщины  или  ради  нее.
Над живописью, архитектурой, наукой, политикой,— над всем гласно или   негласно   царил   ее   дух,   ее  воля.
Должно  быть,  так  повелел  рок.
Выведя женщину на Западе из-под вечной инквизиции, на Востоке — из  заточения терема,  он объявил миру, что она его фаворитка.
И  преклонилось  все.
Тени печали лежат на лице женщины, о муке и рабстве говорят ее глаза на портретах средневековья. Точно предчувствуя свою победу, но еще не веря ей, робко улыбается она с портретов 17 века. Но смело, кокетливо  и   гордо   она  смотрит  с   портрета   18  века.
Где бы она ни царила,— в своем поместье в Англии, в салоне Франции, во дворце Вены или Петербурга, всюду победная улыбка на ее лице. Она знает, что ее век и что она, все равно, на миг, на часть или на всю жизнь — фаворитка  Рока.
Что в том, если она родилась не во дворце, а в подвале, в ночлежном доме или в провинциальной глуши. Она всюду найдет ее и отметит ее своей   печалью.
Их много, отмеченных. Мой выбор, чисто личный, и я говорю о тех, кто, по-моему, ярче других выражает свое время и в чьих образах оно встает  для   меня   яснее   и   законченней.
Давая эти восемь портретов, я знаю хорошо, что в моей книге далёко не  исчерпано  все,   что  сохранилось  о  них  от  прошлого.
Быть может, я оставила в тени многое очень существенное. Наверно, я привела много такого, что покажется другим незначительной мелочью.
Я  женщина  и  писала  о  женщинах.
Лидия  Рындина